Т
А
Б
Л
И
Ц
Ы



МАТЧИ
Вест Хэм
Борнмут
Кристал Пэлас
Сток Сити
10 мая, Пт Премьер Лига
Вест Хэм
Юнайтед
3
2
Игра команды:
Игрок матча:
Антони Марсьяль (8.50)
17 мая, Пт Премьер Лига
Юнайтед
Борнмут
3
1
Игра команды:
Игрок матча:
Майкл Кэррик (8.92)
21 мая, Вт Кубок Англии
Кристал Пэлас
Юнайтед
1
2
Игра команды:
Игрок матча:
Уэйн Руни (7.93)
15 января, Вт Премьер Лига
Юнайтед
Сток Сити
23:00
(мск.)
БЛОГИ
Манкунианское чтиво
Mancunian Fiction
Mancunian Fiction – коллективный блог, ориентированный на художественную составляющую нашей саппортерской жизни. Манкунианское чтиво для тех, кто живет и дышит тем же воздухом, что и авторы опубликованных здесь материалов, а также чтиво от игроков и тренеров клуба, бывших и нынешних, чьи мысли и переживания нашли своё отражение на страницах автобиографий.

Быстрый переход
Текст материала
Комментарии
Написать
Андрей Канчельскис «Моя география» Глава 4.
Дата: 17 февраля 12
Опубликовал: Aynur
Комментариев: 4
Прочтений: 11840


БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ

Лето я провел в Швеции - не на каникулах, а играя в футбол за СНГ. Как я уже сказал, мы пробились в финал под флагом СССР, но потом играли под другим названием. До самого последнего момента мы опасались, что нас дисквалифицируют на том основании, что страны, чья сборная играла в отборочном турнире, больше не существует.

Поскольку большинство из нас играли в молодежной сборной, которая выиграла чемпионат Европы, мы считали, что у нас неплохие шансы. Вернулся в строй Дмитрий Харин, получивший тяжелую травму в России и перенесший операцию в Испании. Его возвращение вдохновило команду, и Дмитрий доказал, что по-прежнему может решать судьбу матча своими ловкими руками и отличной реакцией. Гленн Ходдл, играющий тренер «Челси», на тот момент считал Харина одним из лучших вратарей Европы и, думаю, не ошибался.

В Швеции все вышло не так, как мы рассчитывали, но все равно это был прекрасный опыт. В сборной я выполнял больше оборонительных функций, чем в клубе, и в матче против Голландии мне было поручено играть против Брайана Роя, которого мы считали одним из самых опасных в команде соперников. Мы достойно бились и, думаю, по праву сыграли вничью.

Рой был прекрасным футболистом, великолепно умел двигаться и укрощать мяч. Мне не раз приходилось сталкиваться с ним в английской лиге - он играл за «Ноттингем Форест» и пользовался там огромной популярностью, что меня нисколько не удивляло.

Хотя у меня было не очень много времени для отдыха тем летом, я все-таки сумел заехать в Кировоград к маме. А потом вернулся в Манчестер и стал готовиться к своему второму сезону. Несмотря на то, что мне пришлось играть практически без перерыва, я был свеж, полон сил и готов помочь команде добиться того успеха, который ускользнул от нас в последние дни прошлого сезона. С тех пор со мной столько всего произошло, что у меня даже не было времени переживать нашу неудачу. Хотя ни тогда, ни сейчас я не мог понять, каким образом мы умудрились позволить «Лидсу» увести чемпионский титул прямо у нас из-под носа. Но что толку плакать над пролитым молоком? В футболе, как и в жизни, что прошло, - то прошло. Куда важнее то, что ждет нас впереди.

Я чувствовал, что второй сезон будет для меня легче. Я никого не разочаровал своей игрой в первый год. Наше тесное партнерство с Гиггзом хвалили все без исключения. Я постепенно привыкал к жизни в Манчестере и начал считать свой комфортабельный дом в Олтринхэме настоящим домом. Мне не терпелось вновь увидеть товарищей по команде: игроки «Юнайтеда» - отличные ребята и с первых дней помогли мне почувствовать себя в своей тарелке, даже снабдили списком наиболее употребительных английских выражений, чтобы я мог участвовать в их беседах. Лишь через некоторое время я осознал, что эти выражения не были предназначены для употребления в культурном обществе.

Они, конечно, посмеивались надо мной и иногда разыгрывали, сообщая, например, неправильное время начала тренировки (вообще-то первой фразой, которую я выучил по-английски, была: «Тренировка начинается в десять»). Тренировки у нас вел Брайан Кидд. В этих шутках не было ничего злого или жестокого - просто ребята веселились. Да и я спокойно относился к этому. Я уже научился уму-разуму в раздевалках Киева и Донецка. По-моему, успех «Юнайтеда» во многом был основан на той дружеской атмосфере, которая царила на нашем тренировочном поле - «Клиффе». Все футболисты очень хорошо относились друг к другу: игроки из юношеских команд были счастливы считать себя членами этой большой семьи, а старшие товарищи выказывали уважение к молодым, что, на мой взгляд, очень важно.

Наверное, лишь уйдя из «Юнайтед», я смог по-настоящему оценить, насколько мне повезло попасть именно туда. В конце концов, то был мой первый заграничный клуб, и я вполне мог считать, что все остальные команды живут так же дружно, единой сплоченной семьей. Но на поверку все оказалось совсем не так, и нигде больше я не встречал даже подобия той потрясающей обстановки, в которой прожил четыре года.

Да, у меня в каждой команде появлялись приятели, быстро завязывались дружеские отношения, которые мы выносили за рамки игр и тренировок. Нередко и в Ливерпуле, и во Флоренции, и в Глазго мы с Инной проводили свободное время в компании моих партнеров и их жен. Это естественно, поскольку без дружбы и общения за пределами стадиона не может существовать настоящая команда. Игроки должны чувствовать себя не только коллегами по работе в строго отведенные для этого часы, так как футбольная команда - это нечто гораздо большее, чем трудовой коллектив.

Это понимали все в тех клубах, в которых мне довелось играть после «Манчестера», но нигде дружба между игроками не была такой естественной и крепкой. Может, это отчасти объясняется тем, что я был молодым игроком, и к тому же иностранцем, поэтому партнеры старались уделять мне как можно больше времени и внимания, понимая, как мне тяжело в непривычной обстановке. Так или иначе, я постоянно чувствовал заботу со всех сторон, каждый стремился помочь мне словом и делом, причем на наших отношениях ничуть не отражалась разница в возрасте или в авторитете. Не только мои сверстники, но и опытные старшие игроки, на которых все мы смотрели снизу вверх, - Брайан Робсон или Стив Брюс - никогда не были против того, чтобы потратить на меня свое время, если мне требовался совет или помощь. Кстати, и Брайан, и Стив уже работают тренерами в премьер-лиге.

Точно так же и их жены взяли своеобразное шефство над Инной: помогали ей осваивать окрестности, вести хозяйство, водили по магазинам и никогда не оставляли одну во время наших выездных матчей.

Вот так мы жили и дружили в «Юиайтед», причем не только игроки, но и тренеры. Вместе весело отмечали едва ли не все праздники. Наверное, лучшее свидетельство дружбы и единства в клубе - рождественская вечеринка. По традиции, во время ужина еду подают тренеры, а потом молодые игроки разыгрывают представление.

Андрей Канчельскис «Моя география» Глава 4.

Называя команду «Манчестера» семьей, я должен включить в нее и руководителей клуба. Многие из них окружили нас поистине отеческой заботой, и это отнюдь не преувеличение. Самый яркий пример - Бобби Чарльтон, настоящая живая легенда, подлинный символ «Юнайтед». Он входил в молодую честолюбивую команду, созданную в 50-е годы тренером Мэттом Басби и восхищавшую всю Англию своей игрой. Этих ребят, ставших чемпионами в 1956 и 1957 годах, так и называли - «малыши Басби», им прочили великое будущее. Но надеждам не суждено было сбыться: многие ведущие игроки погибли во время страшной авиакатастрофы в Мюнхене 6 февраля 1958 года - в самый трагический день в истории английского футбола.

Бобби Чарльтон чудом выжил, как и сам Мэтт Басби, и стал лидером возрожденного «Юнайтеда», который десять лет спустя первым из английских клубов выиграл Кубок европейских чемпионов. А за два года до этого он в составе сборной завоевал величайший титул, о котором только может мечтать футболист, - титул чемпиона мира.

Естественно, и в клубе, и в Манчестере, да и во всей Англии сэр Бобби пользуется необычайным уважением; болельщики всех поколений, видя его, испытывают благоговейный трепет, и, конечно же, у нас, игроков, хоть мы и сталкивались с ним чуть ли не каждый день, возникали те же чувства. Но сам он, казалось, и не догадывался об этом: никогда не смотрел ни на кого из нас свысока, держался с нами на равных, всегда был готов выслушать любого и помочь чем только мог.

И это вовсе не было частью его работы - просто он такой и есть: добрый, заботливый, отзывчивый человек. Лишний раз я убедился в этом лет через пять после того, как ушел из «Манчестера».

Как-то раз мы с Инной и Андреем поехали летом отдохнуть на остров Барбадос и однажды, лежа под жарким тропическим солнцем на берегу бескрайнего Атлантического океана, встретили сэра Бобби. Оказалось, он отдыхал неподалеку с супругой. Наши пути к тому времени давно уже разошлись, но это нисколько не повлияло на теплоту наших отношений: Чарльтоны были так же добры и дружелюбны, как если бы я оставался действующим игроком «Юнайтед». А маленький Андрюшка покорил их настолько, что они просто не хотели отпускать его от себя.

Андрей Канчельскис «Моя география» Глава 4.

Прекрасно понимая, что нам с Инной иногда не помешает побыть вдвоем, они каждый день приглашали Андрюшу к себе и часами возились с ним, всячески развлекая и балуя так, как только бабушки и дедушки умеют баловать внуков.

Вот это я и называю семьей. Настоящей семье не страшны расставания: покинув отчий дом и разбредясь по всему белу свету, люди все равно остаются родными друг для друга, и их отношения нисколько не меняются с прожитыми в разлуке годами и пройденными поодиночке километрами. Именно такой семьей был для нас «Манчестер Юнайтед»: игроки приходили и уходили, в какой-то момент пришел, а затем ушел и я, но в большинстве своем мы на всю жизнь остались друзьями и, встречаясь, чувствовали, что мы друг другу не чужие.

У меня до сих пор прекрасные отношения со всеми ребятами, с которыми я играл на «Олд Траффорде», и я радуюсь каждой новой встрече с ними. При этом я чувствую, что и они радуются так же искренне, как и я.

А совсем недавно, получив очередное доказательство крепкой дружбы, я, признаюсь, даже опешил. Под доказательством я имею в виду автобиографию Роя Кина сразу же после выхода в свет обретшую скандальную известность. Рой всегда был простым и искренним парнем, не державшим камня за пазухой и не скрывавшим своих чувств и мыслей. Именно таким он и остался, рассказывая историю своей жизни. Наверное, не мое дело обсуждать действия своего друга и бывшего партнера по команде, однако, честно скажу, мне показалось, что в этой книге Рой был уж чересчур откровенным и прямолинейным. Некоторые его признания, кстати, сослужили ему дурную службу, и Английская футбольная ассоциация на основании этих признаний даже завела на него дисциплинарное дело о дискредитации футбола. Впрочем, повторю, не мне его судить: если Рой решил, что ему следует поступить именно так, значит, у него были для этого основания. Так или иначе, он написал бескомпромиссную книгу - как в отношении себя, так и в отношении окружающих: признался в некоторых собственных некрасивых поступках и недвусмысленно выразил свое отношение к поступкам многих других.

Многим досталось от него, что называется, по первое число, причем даже тем, кого можно было считать его друзьями. Что ж, после выхода этой книги число друзей Кина, думаю, резко сократилось. А я, читая ее и в очередной раз сталкиваясь с нелицеприятными высказываниями в чей-то адрес, не мог избавиться от мысли: «Ну вот, сейчас и до меня дойдет черед».

Не дошел: я оказался пусть и не единственным, но одним из очень немногих, о ком Рой написал хорошо. Естественно, это заметили все вокруг, и мне уже не раз говорили: «Смотри-ка, а вы с Роем, оказывается, настоящие друзья». Я действительно всегда считал и продолжаю считать его своим другом, хотя, думаю, дружба не помешала бы ему высказать претензии и мне, если бы он чувствовал, что для этого есть основания.

Вот так мы жили и дружили в «Манчестере», так и продолжаем жить и дружить.

Вернемся, однако, назад. В той замечательной обстановке, которую я попытался только что описать, я был готов начать со своей командой новую битву в новом сезоне 1992/93. Но при этом не предполагал, что мне предстоит и личная битва, которая уже поджидала меня на флангах.

Начало сезона было ужасным. Я участвовал в трех первых матчах, и мы проиграли в гостях «Шеффилд Юнайтед» - 1:3, дома «Эвертону» - 0:3 и также дома сыграли вничью с «Ипсвичем» - 1:1. Команда выглядела плохо и даже отдаленно не напоминала ту, которая закончила предыдущий сезон на втором месте. Лишь некоторые ребята действительно играли на пределе. На следующие три матча меня не поставили, и такое решение босса выглядело правильным, поскольку все эти матчи команда выиграла - у «Ноттингем Фореста», «Саутгемптона» и «Кристал Пэлас». Три поражения со мной и три победы без меня - такая нехитрая статистика вполне могла повлиять на отношение босса ко мне до самого конца сезона.

Хотя потом я забил один из голов «Эвертону», который мы обыграли - 2:0 (волею календаря мы дважды встречались с ним в чемпионате в течение месяца), было яснее ясного, что босс испытывает сомнения насчет меня. Даже несмотря на то, что Ли Шарп не мог играть из-за травмы, я не был уверен в своем месте. Мы еще не пришли к той ситуации, в которой три крайних - Райан, Ли и я - боролись бы за два места на флангах. Я единственный из троих прирожденный правый крайний, но все равно не чувствовал себя в безопасности. Когда над твоей головой постоянно висит большой вопросительный знак, ты теряешь уверенность в своих силах и вполне можешь выпасть из состава. Надежду в меня вселяли только подбадривающие крики наших болельщиков: «Не волнуйся, Андрей, все нормально, сынок», «Все хорошо, Андрей, молодец».

Босс имел обыкновение называть вещи своими именами. Он не скрывал своих мыслей и часто критиковал меня за то, что я играл с опущенной головой, плохо выполнял передачи с фланга, терял чувство позиции. Сидя на трибуне или скамейке запасных, я видел, что на самом деле, каковы бы ни были мои недостатки, без меня команда выглядела ничуть не лучше, чем со мной. Я сам чувствую, когда играю плохо, но тогда мне казалось, что я все делаю правильно.

Постепенно я начинал понимать, чего ждут от профессионального футболиста. Теперь мне ясно, что тогда босс просто хотел, чтобы я все время делал больше и больше. Целью его критики было подтолкнуть меня к самому пределу моих возможностей. Наверное, мне все слишком легко далось в первый сезон. На протяжении большей его части мы с Гиггзом играли вместе, и люди вокруг радостно обсуждали, что «Юнайтед» вновь вернулся к игре на флангах. В те времена, когда большинство команд буквально выдавливали результат в каждой игре, насыщая середину поля футболистами, жестко играющими в отборе и умеющими только разрушать, наш босс осознал необходимость атаковать широким фронтом и растягивать оборону соперников. Такой тактики босс придерживался на протяжении всего первого для меня сезона в «Юнайтед», за исключением разве что одного-двух случаев, когда ставил на мое место игрока более оборонительного плана. И хотя мы все-таки упустили чемпионский титул - в основном из-за перегруженного календаря в конце сезона, - все были восхищены тем, как смело и решительно стремился Фергюсон к открытой игре.

Теперь я думал о том, не разочарован ли босс в собственной концепции, в своих взглядах на то, как нужно играть в футбол. Остро-атакующая игра создает пространство и свободу, от которой команда получает выгоду. Но если это не приводит к нужному результату, у тренера возникает вполне естественная реакция - он хочет добиться надежности. Я понимал, что головой играю, по британским меркам, не очень уж хорошо, что в отборе мне недостает агрессивности, но ведь меня не за эти качества взяли в команду. Мне говорили, что я недостаточно много работаю, но вместо того чтобы пораньше давать мне мяч и оставлять с глазу на глаз с левым защитником, от меня вдруг стали требовать, чтобы я возвращался назад и играл против левого крайнего. Создавалось впечатление, что от меня больше ждут помощи обороне, чем атаке. Как это ни странно, в похожей, более оборонительной роли я играл на правом фланге в сборной, и босс всегда говорил, что английский футбол подойдет мне лучше, поскольку я получу больше свободы в атаке.

Впервые с тех пор как я начал играть в футбол на улицах Кировограда, я был в смятении и начал сомневаться в самом себе. Правильно ли я сделал, что пришел в «Юнайтед»? Мне казалось, что я играю ничуть не хуже, чем раньше: моя физическая форма была отличной, скорость - по-прежнему высокой, и в матчах с «Лидсом» и «Эвертоном» я доказал, что соперникам нужно следить за мной в оба.

Временами мне было страшно одиноко. Футбол - это средство общения, и для меня, иностранца, он был главной связующей нитью с окружающими. Если эта нить оборвется, я стану все равно что глухонемым. Но я не собирался сдаваться, напротив, сжав зубы, приготовился к борьбе.

Я играл в ничейных матчах с «Тоттенхэмом» (1:1) и «Куинз Парк Рейнджере» (0:0). Обе команды переигрывали нас в основном благодаря большему числу игроков в середине поля. Привычные пути, по которым мы развивали свои атаки, были перекрыты, и нам трудно было доставлять мяч на фланги. И все же после обоих матчей я чувствовал, что виновником неудач считают меня.

Мы представляли собой команду, которая не забивала голов. Босс был озабочен тем, как мы играли, и занялся поисками решения проблем с присущими ему прямотой и решительностью. Чтобы быть справедливым по отношению к нему, следует отметить, что действовавшее в Европе правило трех иностранцев доставляло ему немало хлопот, и, думаю, временами он оставлял меня в запасе для того, чтобы проверить состав, который будет играть в еврокубках. В конце концов, он просто делал свою работу и не был обязан оправдывать каждый свой выбор, ведь от его решений в первую очередь зависела его собственная судьба. А всем мил все равно не будешь: продвигая одного игрока, тренер всегда рискует обидеть другого.

«Юнайтед» предстояло познакомиться с Россией во время матчей с московским «Торпедо» на Кубок УЕФА. Первый матч прошел на «Олд Траффорде», и «Торпедо» вполне заслужило нулевую ничью, играя с пятью полузащитниками и удерживая мяч с помощью коротких передач.

Затем нас ждала поездка в Москву на ответную игру. Для любого человека, отправляющегося в Россию, сложности начинаются с получения визы. Это две голубенькие бумажки с фотографиями - одна - для въезда, а другая - для выезда. На них указываются имя, номер паспорта и цель поездки. Процедура проверки документов одного человека на границе занимала, помню, минут пять, и это так резко отличалось от паспортного контроля в большинстве других европейских стран, где ты на ходу просто помашешь кому-нибудь своим паспортом и пойдешь своей дорогой. Кен Мерретт, секретарь клуба, занимался нашими визами. По какой-то странной причине единственная сложность возникла там, где ее меньше всего ожидали, - со мной. Как оказалось, мне требовалось дополнительное разрешение на выезд из России. Это мы узнали только в аэропорту по дороге назад.

В декларациях, которые вы заполняете при въезде и выезде, нужно указывать, сколько у вас с собой денег. Причем важно, чтобы на обратном пути денег было меньше, иначе вам не миновать расспросов. Это однажды случилось с Тревором Брукингом, когда он играл в «Вест Хэме». Он записал в декларацию на выезд на сто фунтов больше, чем на въезд, и когда его спросили, где он взял эти деньги, он ответил, что выиграл в карты. Это объяснение, к счастью для него, было принято с чувством юмора.

В Москве мы посетили Кремль, Красную площадь, Собор Василия Блаженного. Ребята накупили меховых шапок, значков, матрешек и разных марок. Всем им очень понравилась Москва, они без конца приставали ко мне с расспросами, и мне пришлось рассказывать все, что я учил в школе по российской истории.

Мы всей командой сфотографировались на фоне кремлевских стен и мавзолея. Впервые «Манчестер Юнайтед» играл в России, и какое же живописное зрелище представляли мы в меховых шапках и армейских фуражках!

Что же касается игры, то чем меньше о ней говорить, тем лучше. В холодный и мокрый вечер Марк Хьюз был удален с поля, и мы проиграли по пенальти. Я был очень расстроен тем, что мне не пришлось сыграть в том матче. Вместо меня выбрали Дэнни Уоллеса, который вовсе не правый крайний, и я смотрел за игрой с трибуны, рядом с тренером сборной Анатолием Бышовцем и Валерием Яремченко, моим прежним тренером в донецком «Шахтере», который специально приехал с Украины посмотреть, как я играю. Уоллеса, который явно был не на своем месте и к тому же не в форме, заменили в самом начале второго тайма. Как профессионал я держал свой рот на замке, но сейчас могу сказать, что был страшно расстроен тем, что мне не дали сыграть в Москве перед собственными зрителями.

В общем, то был не лучший период в моей жизни. Единственной радостью тогда для меня было то, что Инна забеременела и через несколько месяцев у нас должен был родиться первый ребенок.

Впрочем, когда мы уезжали из Москвы, произошел забавный инцидент, который разогнал мою печаль. Все благополучно прошли паспортный контроль под надзором бдительного и заботливого Кена Мерретта, как вдруг выяснилось, что у него самого возникла проблема. Два суровых человека в форме увели его. Как потом выяснилось, мистер Мерретт потерял свою визу.

Меня удивила легкомысленность, с которой отнеслись все к этому происшествию. Когда самолет оторвался от земли и нам принесли напитки, председатель правления клуба Мартин Эдварде повернулся к нам и сказал: «Джентльмены, я хочу поднять бокал за тех, кого нет с нами», а через несколько минут, видимо, переняв русскую привычку произносить один тост за другим, предложил выпить «за нового секретаря клуба мистера Кена Рэмсдена».

На следующий день офис «Юнайтед» погрузился в глубокий траур. К дверям привязали черные ленты, повсюду зажгли свечи. На стене висела огромная петиция, составленная лидерами движения «Освободите Мерретта». Там были обращения такого содержания:

«Пожалуйста, не надо обмена пленными. Андрей Канчельскис».

«Спасибо за все, что ты сделал для нас за многие годы. Алекс Фергюсон».

«Кен, мы не будем работать, пока тебя не освободят. Администрация».

«Продается автомобиль «Тойота». Миссис Мерретт».

Я находил этот английский юмор весьма своеобразным. Секретарь клуба остался где-то далеко, в чужой стране, а все вокруг над этим потешаются. Но на самом деле я понимал, что все, как и я, очень беспокоятся за него.

Через несколько дней он вернулся из своего заключения и обнаружил все эти ленты, свечи и петицию. Тот факт, что он с юмором принял это, о многом говорил. Вскоре мистер Мерретт вновь взялся за работу с присущей ему педантичностью.

Октябрь 1992 года был крайне неудачным для нас. После поражения в Москве тучи стали сгущаться над клубом. Нашему боссу предстояло восстановить боевой дух своего войска. Мое собственное положение было по-прежнему шатким. Теперь шанс сыграть на моей позиции предоставили моему доброму другу Клэйтону Блэкмору. Он пребывал в таких же смешанных чувствах, как и я. У него отличная техника и прекрасный удар, которые позволяли ему играть практически на любом месте, но все-таки от него нельзя было ожидать, что он будет летать туда-сюда по правому флангу. Было ясно, что босс несколько изменил свою точку зрения относительно игры с двумя атакующими крайними. Результат был плачевен, мы не забивали, и ему пришлось пойти на эксперимент. Мне в этом эксперименте была отведена роль жертвенного агнца.

Я был полон сил и стремления вернуть доверие босса. Сложившаяся ситуация меня никоим образом не устраивала: я, игрок основного состава сборной, должен в клубе бороться с Дэнни Уоллесом и Клэйтоном Блэкмором за место на правом фланге, на котором ни Дэнни, ни Клэйтон не чувствовали себя хорошо. Тренеры сборной, видевшие игру в Москве, звонили мне домой в Олтринхэм и спрашивали, что со мной случилось: не заболел ли я, не получил ли травму, почему меня не поставили? Я совершенно искренне не мог им ничего объяснить. Но вскоре разорвалась бомба, и отголоски этого взрыва трясли нас до самого конца сезона, а я едва не был выставлен на трансфер.

Я хорошо провел матч с «Ливерпулем» (мы сыграли вничью -2:2) и довольно уверенно чувствовал себя во время игры с «Уимблдоном». При счете 0:0, когда мне казалось, что я вот-вот смогу нарушить равновесие, меня заменили. В итоге мы проиграли - 0:1, а босс дал понять, что недоволен мной. Команда наскребла за ноябрь всего три очка, и хотя я участвовал только в двух матчах, становилось все более и более очевидно, что постоянного места в составе мне не получить. Возможно, я вообще был не нужен. Тот домашний матч с «Уимблдоном» оказался моей лебединой песней на «Олд Траффорде». До конца сезона я ни разу не появился на поле в домашних матчах и лишь время от времени попадал в состав (в основном, выходил на замену), когда мы играли на выезде.

Невооруженным глазом было видно, что команда сбилась с пути. Босс пытался найти выход из тупика и в конце концов нашел. Совершенно неожиданно он решил сделать ставку на другого иностранца, у которого в то время возникали такие же проблемы, как и у меня. Француз Эрик Кантона прибыл в Англию с плохой репутацией: его стычки с другими игроками, тренерами и прочими руководителями широко обсуждались прессой, а частая смена клубов - «Осер», «Марсель», «Монпелье», «Бордо», «Ним» и, наконец, «Лидс» - создавала впечатление ненадежности. «Лидсу» он в то время перестал подходить и, как и я, много времени проводил на скамейке, хотя в предыдущем сезоне его вклад в победу команды в чемпионате невозможно было переоценить. Он страшно огорчался, ему не нравилось, как с ним обращаются. Его голы за «Лидс» говорили сами за себя, но едва дела у клуба начинали идти неважно, он тут же становился козлом отпущения. Мне казалось, что мы с ним попали в одинаковую ситуацию. Эрик - честный парень, который не любит несправедливость и не выносит незаслуженной критики. Он очень уверен в себе - потому и стал таким выдающимся игроком, но его нужно вдохновлять и поддерживать, а не критиковать.

Во время своего первого сезона в «Юнайтед» я внимательно следил за Эриком в «Лидсе». Несмотря на то, что именно его прибытие на «Элланд Роуд» позволило «Лидсу» украсть у нас чемпионский титул, его постоянно меняли или оставляли на скамейке, как только что-то не ладилось. И я понял, что если подобное случается даже с таким игроком, как Эрик, то уж мне-то, наверное, следовало терпеть, когда это происходило со мной.

Потом он сделал то, на что я, честно говоря, не мог решиться: попросил трансфер. Затаив дыхание, мы ждали развития событий. Многие считали, что тренер, который решится взять Кантону, - сумасшедший. Говорили, что это непостоянный футболист, который испортит атмосферу в команде. И вдруг, посреди всей этой болтовни, босс сделал решительный ход: 27 ноября 1992 года Эрик Кантона стал игроком клуба «Манчестер Юнайтед», а спустя некоторое время критики были посрамлены. Босс же оказался прав, его решение спасло клуб.

Вопрос о переходе Кантоны был поднят после того как стало ясно, что руководству «Юнайтед» не удастся купить за три с половиной миллиона фунтов нападающего сборной и «Шеффилд Уэнсдей» Дэвида Херста. Тогда взоры были обращены на Эрика, и «Юнайтед» заполучил его всего за миллион.

В декабре мои отношения с боссом стали хуже некуда. Как-то раз в конце тренировки он сказал, что отправит меня в дубль. Я рассмеялся и сказал, что за дубль играть ни за что не буду. Он был просто ошарашен, а Стив Брюс посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Андрей, ты что, рехнулся?»

Ребята хранили молчание. У меня со всеми были хорошие отношения, и, думаю, они переживали за меня, предвидя, чем все может закончиться. Но я решил, что с меня достаточно. Я приехал в Манчестер из Донецка не для того, чтобы играть за дубль. Неужели мне, игроку сборной, нет лучшего применения, чем в дубле? За прошедшие месяцы во мне многое накопилось, и я уже был не в силах сдерживаться.

Мистеру Фергюсону мое поведение, мягко говоря, не понравилось. Он не привык к тому, что игроки не выполняют его указаний. Мне самому было нелегко, но я понял, что настал момент, когда надо что-то делать. После тренировки босс вызвал меня к себе в кабинет. В этом кабинете находится все, что необходимо ему для работы, например, видеомагнитофон для просмотра игр, а огромное окно выходит на поле. Даже если босс не присутствует на тренировке, можно быть уверенным, что он внимательно смотрит за всем происходящим. Мимо него не пройдет ничто: он видит все и мгновенно дает понять, если ему что-то не нравится. Находясь с ним в этой комнате с глазу на глаз, чувствуешь себя не очень уверенно - словно стоишь посреди ринга напротив Леннокса Льюиса.

И вот в тот незабываемый день я вошел в кабинет босса. Он смотрел на меня так, что не оставалось никаких сомнений в его чувствах. Затем спросил, было ли шуткой то, что я сказал насчет дубля. Я ответил, что полностью понимаю, чего он хочет, но отказываюсь это делать. Тут он взорвался, но я собрал всю свою волю в кулак и стоял на своем. Я решил: пусть он оштрафует меня, выставит на трансфер или отправит в Сибирь, но я все равно не буду играть за дубль. Он сказал, что если я не буду поддерживать форму следуя его указаниям, то зачахну на скамейке запасных, а потом, когда понадоблюсь, буду не готов. Я ответил, что всегда буду готов, и ушел, трясясь от гнева. Все это было ужасно, но я не собирался идти на попятную.

Этот разговор преподал мне первый урок футбольного профессионализма: ты не должен говорить тренеру, что ему делать, твоя задача - выполнять его указания. Но Алекс Фергюсон не из тех, кто затаивает злобу на игроков, и поэтому, наверное, он и стал одним из самых выдающихся тренеров в истории британского футбола. Мне ужасно хотелось стать частью его успеха, но только время могло показать, удастся ли этой мечте сбыться.

На следующий день я тренировался с молодежной командой, а потом несколько недель с дублем. Замечание о том, что я могу зачахнуть на скамейке запасных, заставило меня задуматься. Если босс хотел встряхнуть меня, ему это удалось. Я упорно тренировался и после тренировок работал сам, чтобы не потерять форму. Тренеры - Эрик Харрисон, Поп Робсон и Джимми Райан - относились ко мне очень хорошо, и мне нравилось тренироваться у них. Они прекрасные специалисты, а уровень молодежной команды оказался на удивление высоким. Все ребята скромные, трудолюбивые, и от работы с ними я получал удовольствие. Как раз перед приходом Эрика тренировочные методы в клубе резко изменились. Брайан Кидд, еще один из тех, кто выиграл Кубок чемпионов 1968 года, побывал в Голландии и Италии, где изучал тренировочный процесс в «Аяксе» и «Парме», и вернулся с массой свежих идей. Совпавший с его возвращением приход Эрика явился сильнейшим стимулом для всех игроков.

Когда появился Эрик, мои шансы на возвращение в основной состав, казалось, стали еще меньше. Ли Шарп выздоровел после долгой болезни, и теперь они с Райаном Гйггзом стали регулярно играть на флангах. Хотя никто из них явно не испытывал удовольствия от игры на правом краю, дела команды пошли на поправку. Эрик мгновенно завел всю команду, и она наконец-то начала выигрывать.

Снова обретя уверенность в себе, получив поддержку от всей команды и поняв, что он всегда будет попадать в состав, Кантона играл все лучше и лучше. Летом мы оба были на чемпионате Европы в Швеции и выступили там примерно одинаково, но как по-разному сложились наши судьбы после этого!

В первом матче Эрика мы выиграли дома у «Норвича» - 1:0, а затем, 19 декабря, нам предстояло в гостях играть с «Челси». Я хорошо помню тот день, потому что в Лондон из Донецка прилетел Яремченко, специально, чтобы посмотреть на меня и обсудить мои дела с боссом. В команде было много травмированных, и я был почти уверен, что выйду на поле. Я отлично себя чувствовал и находился в прекрасной форме. Но выпустили меня всего лишь на последние 15 минут, однако этого было достаточно, чтобы мой донецкий тренер убедился, что я хорошо играю. Мы сыграли вничью - 1:1, и гол забил Эрик.

В ту субботу Яремченко остался с нами в Олтринхэме. Он сказал мне, что боссу мое будущее представлялось не особенно радостным.

Все та же история: я играю с опущенной головой, плохо выполняю навесы и к тому же нестабилен. Яремченко спросил, что я сам думаю по поводу всего этого. Я ответил, что пасы даю ничуть не хуже, чем раньше. Что же до английского стиля игры в линию в обороне, то он мне очень подходил, потому что в такой ситуации достаточно одного точного паса, чтобы вывести меня к воротам. Услышав про мою так называемую нестабильность, я улыбнулся: как же можно определить, стабилен я или нет, если я так редко играю? Точно такой же критике в свое время подвергался Эрик Кантона в «Лидсе». Яремченко согласился со мной, но сказал, что я могу потерять место в сборной, если по-прежнему буду сидеть на скамейке. Он посоветовал мне подождать до конца сезона, а потом, если ничего не изменится, обещал поискать клуб, который будет больше во мне заинтересован. Разумеется, все это можно было сделать только с согласия босса, но мы надеялись, что он отпустит меня. Я иностранец и не играю в основном составе - на мой взгляд, это две довольно серьезные причины, чтобы босс захотел продать меня.

Кроме разочарования в профессиональной жизни, все остальное у меня было в порядке. Мы с Инной готовились к рождению маленького Канчельскиса - обследование показало, что у нас будет мальчик. Я был здоров, Инна счастлива. Чего еще требовать от жизни? Встречая Рождество в нашем шикарном доме, мы еще яснее ощущали свое счастье, вспоминая, как нелегко живется нашим друзьям и родственникам на родине.

Семьям футболистов очень трудно отмечать Рождество и другие праздники так, как это делают другие семьи. Тебе обязательно предстоит вскоре играть, поэтому нужно быть готовым к матчу, а стало быть, не пить, умеренно есть и много отдыхать. Рождество 1992 года ничуть не отличалось от остальных - через день нас ждал у себя «Шеффилд Уэнсдей».

За 20 минут до конца мы проигрывали - 1:3, и босс решил выпустить меня вместо Райана Гиггза. Мой товарищ по гостиничному номеру Брайан Макклэйр сразу же подключил меня к игре несколькими хорошими пасами. Я буквально летал по полю, а Брайан был бесподобен. Вскоре он забил свой второй гол в матче, а затем Кантона сравнял счет.

Без сомнения, эта игра стала переломной для нас. В каждом сезоне найдется матч, который ты можешь назвать ключевым на пути к успеху или, наоборот, к провалу. Теперь босс мог строить команду, которая, как он планировал, будет бороться за чемпионский титул. Он был не из тех людей, которые себе позволят дважды подряд упускать заветную цель в последний момент. Мне же оставалось надеяться, что и я вхожу в его планы.

До того как к нам пришел Кантона, у нас была огромная проблема с забиванием голов. Перед матчем с «Шеффилд Уэнсдей» мы забили всего 20 мячей в 24 играх, а в трех следующих - в Шеффилде и дома «Ковентри» и «Тоттенхэму» - 12. О Кантоне заговорил весь город.
Может сложиться впечатление, что после того как меня посадили на скамейку, результаты команды стали лучше, но даже сейчас, по прошествии немалого времени, я не могу с этим согласиться. Не мой уход, а приход Кантоны дал новый заряд «Юнайтед». Больше всего на свете я мечтал вновь получить место в составе этой возродившейся команды!

Я радовался за свой клуб, хотя переживал за себя. Мне приходилось несладко, но я не опускал рук и продолжал тренироваться, чтобы всегда быть готовым использовать шанс, который мне могут предоставить. Шанс появился раньше, чем я предполагал, - в гостевом матче с «Куинз Парк Рейнджере», но, к сожалению, мне не удалось сыграть рядом с Кантоной, который в предыдущей игре получил травму и не смог выйти на иоле. В центре играли Гиггз и Хьюз, а на флангах - мы с Шарпом. Команда в тот вечер была в потрясающей форме: мы выиграли - 3:1, и газеты на следующее утро вовсю расхваливали нашу быструю атакующую игру. Я забил один из голов и надеялся, что босс изменит свое мнение на мой счет. Увы, я заблуждался.

Домой после матча я приехал утром. Накануне Инна, как всегда по понедельникам, была на осмотре у врача. Я звонил ей из лондонского отеля, в котором мы остановились перед игрой, и все было нормально. Но к тому времени, когда я вернулся, Инна начала беспокоиться за ребенка. До этого он постоянно шевелился, а тут вдруг затих. На следующий день мы поехали в госпиталь, и нам сказали, что ребенок умер в утробе. По словам врача, чтобы извлечь мертвый плод, была необходима операция.

Следующие дни превратились в один сплошной кошмар. Гюзель, наша подруга из Стокпорта, постоянно находилась рядом с Инной, а мне разрешили ночевать в госпитале. Инна испытывала ужасную душевную и физическую боль. По ночам мы оплакивали нашего ребенка, которому так и не довелось увидеть свет.

Доброта и отзывчивость окружающих - и тех, кто был связан с клубом, и простых жителей Манчестера - поразили меня. Каждый день нам приносили сотни писем со словами поддержки от болельщиков «Юнайтед». Наш дом был просто завален цветами и напоминал гигантскую оранжерею.

Все проблемы, которые я испытывал на футбольном поле, не стоили и выеденного яйца по сравнению со смертью нашего ребенка. Пережив настоящее горе, я перестал обращать на них внимание. Босс очень переживал за меня и сказал, чтобы я выбросил все из головы и заботился только о жене. И еще он сказал, что после моей игры против «Куинз Парк Рейнджере» решил поставить меня на матч Кубка Англии против «Брайтона».

Джон, капеллан «Юнайтед», не жалея сил и времени, помогал нам с Инной организовать похороны. Через Брайана Робсона и Стива Брюса ребята передали, что хотели бы прийти и поддержать нас, но, подумав, мы решили, что будет лучше, если придет один представитель от игроков. Им стал мой добрый друг, с которым мы всегда жили вместе во время выездов, Брайан Макклэйр. Он пришел вместе с Алексом Фергюсоном, Брайаном Киддом, Кеном Мерреттом и некоторыми другими работниками клуба. На могильной плите была простая надпись: «Канчельскис». Мы даже не успели придумать имя нашему сыну.

После этой ужасной потери у меня не было ни малейшего желания играть в футбол. До сих пор не могу понять, как я сумел все это пережить. Наверное, сила воли. Я все-таки не опустил рук, продолжал работать и тренироваться - и это помогло.

Я вернулся к тренировкам на «Клиффе» так скоро, как только смог. Было приятно вновь оказаться вместе с ребятами. Все относились ко мне очень доброжелательно и старались подбодрить. В этот период я осознал, какие отличные, душевные парни подобрались в «Юнайтед». «Манчестер Юнайтед» изо всех сил старался стать клубом номер один. В этой гонке имена и репутация ничего не значат. Одиннадцать человек борются против одиннадцати, и за второе место не полагается никаких призов. Мне говорили, что клуб не выигрывал чемпионат 26 лет, после того как с поста тренера ушел один из величайших героев футбола - сэр Мэтт Басби. После него многие тренеры пытались добиться такого успеха, но бесполезно.

В то время я был очень занят своими проблемами. Мне казалось, что я играю достаточно хорошо, чтобы получить постоянное место в основном составе. Тренеры сборной уже стали интересоваться, что происходит, и дать им ответ я мог только игрой. В распоряжении босса были три фланговых игрока, и он остановил свой выбор на Гиггзе и Шарпе. Тренировать такой клуб, как «Манчестер Юнайтед», нелегко, но босс был достаточно добр, чтобы показать мне, что понимает мои чувства. Он обещал поговорить с моим агентом в конце сезона.

Я не лез в бутылку, но тот сезон стал для меня печальным опытом: я сыграл лишь 11 полных матчей. Находясь на поле и видя, что готовится замена, я с ужасом смотрел на стоявшего у кромки физиотерапевта Джимми Макгрегора, боясь, что он сейчас поднимет табличку с цифрой «7». После матча с «Куинз Парк Рейнджере» я попадал в стартовый состав четыре раза - всегда на выезде - и в трех случаях не доиграл до конца. В одном из этих матчей - против «Норвича» - я забил гол. Я играл хорошо, как и вся команда, которую на следующий день расхвалили газеты. До конца оставалось минут 15, когда у боковой линии я увидел Джимми, державшего за спиной таблички и не открывавшего секрета до последней минуты. Естественно, я начал волноваться, но к моему облегчению выяснилось, что уйти с поля должен игрок под номером «10». Я был счастлив, но затем вдруг получил удар: оглядываясь вокруг, я не видел игрока с номером «10», а потом заметил, что некоторые ребята как-то робко показывают на меня. Я просто забыл, что в том матче вышел вместо травмированного Марка Хьюза под десятым номером. И вот в мгновение ока радость сменилась горьким разочарованием. Уходя с поля, я даже не пытался скрыть свои чувства.

Следующую игру - дома против «Шеффилд Уэнсдей» - я пропускал из-за матча за сборную. Если раньше я сказал, что матч с этим клубом на «Хиллсборо» стал для нас ключевым, то ответная встреча была не менее важна, поскольку в тот момент мы вели упорную борьбу за чемпионский титул с «Астон Виллой».

Матч получился очень напряженным. Главный судья потянул мышцу и был заменен лайнсменом. Тот пробыл на поле лишь несколько минут и назначил пенальти в наши ворота. Джон Шеридан его реализовал. За пять минут до конца, когда казалось, что мы вот-вот потеряем три очка, Стив Брюс сравнял счет после углового, поданного Денисом Ирвином. 90 минут истекли, пошла 91-я, затем 92-я, 93-я, 94-я… «Уэнсдей» уже явно выдохся, а мы рвались вперед, стремясь к победе. Развязка наступила неожиданно: Гари Паллистер получил мяч на правом фланге и сделал точную передачу под удар головой Стиву Брюсу. В итоге наш капитан забил два мяча с пасов товарищей по обороне. Если кому-то и требовались доказательства решимости и отваги «Юнайтед», то этот матч, названный «97-минутной игрой», их предоставил сполна. Брайан Кидд, что на него совсем не похоже, выскочил из углубления, в котором находится скамейка запасных, выбежал на поле и упал на колени, радуясь победному голу. Он так не вел себя даже в тот момент, когда забил гол в финале Кубка чемпионов 1968 года. Босс тоже выбежал на поле, но потом вдруг осознал, что делает, и, съежившись, вернулся на место.

Я был зрителем на трибуне «Театра мечты», как называют манкунианцы «Олд Траффорд», а хотел быть актером. Мне даже не нужно было главной роли - просто хотелось стать членом труппы. После этого матча наших ребят было не остановить. «Астон Виллу», должно быть, шокировало такое чудесное спасение «Юнайтед».

Мы стали чемпионами перед последним матчем - дома с «Блэкберном». Накануне вечером мы узнали, что «Олдхэм» победил «Астон Виллу», а значит, титул наш. Стив Брюс, наш капитан, пригласил всех к себе отпраздновать это историческое событие. Мы все были счастливы. На следующий день стадион окутала карнавальная атмосфера. Босс выпустил меня на замену, чтобы и я насладился праздником. А после матча - новые торжества и море шампанского.

Андрей Канчельскис «Моя география» Глава 4.

Мне было жаль, что я так мало сыграл в том сезоне. Даже на замену выходил в основном в гостевых матчах. Должно быть, у всех сложилось впечатление, что в гостях я играю лучше, чем дома. Разумеется, постоянные зрители на «Олд Траффорде» не могли оценить мою игру, но я чувствовал, что их горячая поддержка могла подвигнуть меня на чудеса.

На следующее утро после матча с «Блэкберном» я встретился с боссом, чтобы обсудить мою ситуацию. Он находился в приподнятом настроении, улыбался, шутил и, казалось, не понимал, вокруг чего весь этот шум. Я - ценный член великолепной команды. Все ребята и тренеры хотят, чтобы я остался. Он понимает причины моего разочарования, но просит быть терпеливым. Все изменится. Если он не сдержит своего слова, мы вернемся к этому разговору в следующем сезоне. Мистер Фергюсон только что добился того, чего за 26 лет. не мог добиться ни один тренер «Юнайтед». Я с ним не разговаривал с глазу на глаз с тех пор, как отказался играть за дубль. Он имел полное право быть счастливым. Что бы там я ни думал, команда, которую он выбрал, победила. Но, разговаривая со мной, он держался спокойно и скромно, практически не упоминая о чемпионском титуле, который он вернул Манчестеру. Он не переживает подолгу успех или неудачу. Вчерашний день - уже история. Во время нашего разговора было ясно, что он уже думает о том, как еще лучше сыграть в следующем сезоне. И вот, войдя в этот кабинет полным решимости покинуть клуб, я через полчаса был убежден им в том, что нужен команде и что он будет очень огорчен, если я попрошу трансфер. Он высоко ценил меня и не хотел терять.

Босс улыбался мне и смотрел добрым взглядом, разительно отличавшимся от того, каким пронзал, словно лазером, во время нашего разговора зимой. Он был рад и горд тем, что доказал неправоту всех критиков. Ему ведь тоже пришлось выдержать жестокую битву, из которой он вышел победителем. Глядя на него, я начинал проще относиться к своему неуютному положению. Босс - суровый человек, но очень тонко чувствует и понимает истину, которую открывает футбол.

В конце разговора Алекс встал и пожал мне руку. «Мне нужно бежать на телевизионное интервью, - сказал он. - Не забудь привезти мне из отпуска баночку икры». Босс действительно уже думал на несколько шагов вперед.

Продолжение следует...

Глава 1

Глава 2

Глава 3


Aynur
ReDevils.ru


Автора поблагодарили 3 раз!
КОММЕНТАРИИ
Андрей Канчельскис «Моя география» Глава 4.
Информация

Комментировать статьи на нашем сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.
КТО НА САЙТЕ
Всего: 48 | Пользователей: 0 | Гостей: 48
- отсутствуют
  СЧЕТЧИКИ И ПАРТНЕРЫ
Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru

Copyright © 2006 "Russian Red Devils".
При заимствовании материалов сайта, гиперссылка на http://ReDevils.ru обязательна!
Связаться с администрацией можно на странице Обратная связь
Дизайн и разработка сайта - kingkill
Наверх